Мы уходили в ротах маршевых
Из запасных своих полков;
Мы становились в ряд со старшими
Еще под кличками «сынков».

Но мы в «Последние известия»
Входили с ними наравне,
Врывались в дымные предместия
На жаркой танковой броне,

И умирали под знаменами,
Как умирают на Руси…
Войди в те списки поименные
И павших к жизни воскреси.

Они с тобой, друзья солдатские,
Свое свершившие давно.
Пускай молчат могилы братские –
Живым забвенья не дано.

А наша юность продолжается;
Она в строю и – в добрый час-
Не умирает, не сражается,
Но порох держит про запас.

Те годы горят, не сгорая.
Давно это было, давно:
В версте от переднего края
В лесу обгорелом – кино.

Стояли по зимней погодке
С оружием прямо бойцы.
Там были мои одногодки,
Иные гордились в отцы.

Светлели суровые лица…
А всем ли нам было дано
Той жизнью еще насладиться,
Что шла перед нами в кино, -

Любовью, семьей и работой?
Еще и экран не погас, -
Как снова в разведку кого-то
Уже вызывали из нас…

Шумите, тополя,
Листвой зеленой кроясь,
И нежный пух стеля,
И опалив листву.
Шумите, тополя, -
Я кланяюсь вам в пояс.
Высокий полдень мой
Приходит к торжеству.

Здесь,
На живом стволе
Я лет своих не метил,
Не вырезал сердец и
Их пронзавших стрел.
Я очень строго жил;
Я просто не заметил,
Как возмужали вы,
Как сам я постарел.

Ведь столько лет листву
Вы надо мной качали.
Не спорю, кто кого
Из нас переживет.
Конечно, вы меня,
Но в этом нет печали.
Армейская труба,
Как в юности, поет.

И сверстников моих
Обветренные лица
Мне видятся в строю,
И возраст наш таков,
Чтобы не дать земле
Дотла испепелиться
В клубящихся венках
Зловещих облаков.

Осенние дожди
Обрушатся с размаху,
И налетит зима,
Подземкою пыля, -
Гудите, тополя,
Встречая
Все
Без страха,
И вечные,
Как жизнь,
Шумите, тополя!